Ему не верилось, что этот день наступил. День, когда можно было перестать корпеть над партами в аудиториях и перейти к самой настоящей практике. Теперь можно было торжественно называть себя не студент-медик, а, как минимум, интерн, хотя Джеймсу больше нравилось именовать себя врачом. Он никогда и во время учёбы в универе не считал себя значимо выше большинства тех, кто учился у него в группе, но сейчас у него появился новый повод воздвигнуть себя на пьедестал многих, кто остался позади него.

Сегодняшний день должен был начаться как обычно с собрания в холле и мимолётного обхода вместе с стажирующим интернов врачом. Около недели это всё шло уже по какому-то замкнутому кругу (не так себе Уиллсон представлял обучение в интернатуре, конечно). Они просто собирались в 9 часов в больнице, повторяли какую-то скучную теорию, а потом обходили пациентов, такой вот толпой интернов собирали анамнез и вместе с куратором обсуждали и выдвигали гипотезы. При всей заинтересованности своим обучением и тем более практикой Джеймсу эта рутина успела наскучить.

- Сегодня мы с вами возвращаемся к нашему вчерашнему пациенту, - Диккенс подвёл их к палате мистера Робертса - того самого, у которого сам подозревали волчанку, - как я вчера и говорил, уже неделю у больного держится высокая температура. Что из анамнеза вы успели собрать и что проанализировать?

Джеймс закатил глаза. Опять этот дурацкий опрос и дурацкие версии. Кто-то успел торжественно сообщить, что опрос показал, что мужчина в детстве не прививался от кори, и это может быть причиной повышения температуры сейчас, ведь тот в больнице легко мог контактировать с кем-то из больных.

- А кто-нибудь в итоге проверял пациента на волчанку?, - не очень уверенно предположил Уиллсон, поймав на себе взгляды почти всех, кто оказался рядом с ним. Нет, он не ставил под сомнение знания Диккенса, но ведь он тоже мог ошибаться...

- Почему вы решили, что это волчанка, мистер...?

- Джеймс Уиллсон, сэр, - робко объявил себя интерн, вернув взгляд на куратора, - если бы это была корь, её пятна были бы меньше и более хаотично расположены, чем пятна системной волчанки, которая без должного лечения даёт повышения температуры.

- Что ж, если вы считаете, что это волчанка, мистер Уиллсон, - внезапно продолжил Диккенс, - тогда даю вам 3 дня, чтобы привести состояние пациента в норму, - он передал Джеймсу планшет с анамнезом и прочими данными пациента, - но не думайте, что я позволю вам делать это одному, поставлю кого-нибудь к вам в пару, - его взгляд начал шарить по интернам, возможно, в надежде, что кто-то вызовется сам.

Джеймс и не надеялся, что Диккенс позволит ему одному разгуливать с медкартой в руках - в конце концов, тот не забывал напоминать интернам, что они всего лишь пародия на настоящих врачей. Уиллсон вообще-то не был фанатом унижений, но, когда ты идёшь учиться в мед, априори должен быть готов к ним. На мгновение в коридоре повисла пауза, сопровождаемая лишь тяжёлым дыханием наставника, который, видимо, ожидал, что добровольцев будет больше, чем ноль.

- Хаус! - победоносный клич заставил всех собравшихся обернуться к источнику звука. Прихрамывающей походкой, их настиг, наверное, самый необычный врач во всей истории медицины. По крайней мере, так казалось Джеймсу, потому что Грегори Хаус изначально произвел на него незабываемое впечатление. Среди многих, кто прослушивал курс Войковича, не было ни одного столь запоминающегося персонажа. Поначалу Уилслон посчитал Хауса дикарём, которому чуждо было обычное человеческое общение, но, пообщавшись всего несколько минут во время лекции, интерн понял, что причина такого поведения - в уникальном мозге. Именно уникальном. Казалось, не было ничего, что этот человек бы не знал, потому что чуть ли не каждый факт, сказанный преподавателем, Хаус ставил под сомнение и дал Уиллсону знаний не меньше, чем Войкович. А может, и больше. Единственное, что слегка отталкивало от Грегори, - это его манера поведения. Он проявлял её и сейчас, когда, рассекая воздух своей тростью, потревожил кружок интернов. Джеймсу всегда было интересно, что случилось с ногой Грега, но он тактично не спрашивал.

- Три дня? - Уиллсон решил, что ему послышалось. - Но некоторые анализы готовятся дольше, чем вы нам даёте времени. Даже самый основной антинуклеарный фактор делается в течение 72 часов! - Джеймс был возмущён, но его возмущения не восприняли всерьёз. Точнее, вообще никак не восприняли. Диккенс лишь отмахнулся и отправился штудировать больницу вместе с остальными интернами, оставив Хауса и Уиллсона наедине вместе с пациентом, страдающим от неизвестного недуга. Если бы взгляд Джеймса прожигал, он бы уже оставил дыру в спине Диккенса.

- Может быть, вы имели в виду синдром Жакку, мистер Хаус? - Уиллсону совсем не понравился тон, с которым говорил собеседник. Он вызвался помочь, а вместо этого просто давал указания. Поэтому Джеймс не упустил момента его поправить, хотя синдром Рейно тоже имел место быть, просто оказался менее очевидным. - Если у пациента действительно системная волчанка, то синдром Жакку более очевиден, чем синдром Рейно. Но, даже не осматривая пациента на предмет таких изменений, можно сказать, что у него есть симптомы волчанки - алопеция. Это, конечно, не обязательно признак волчанки, но и её признак тоже.

После такой пламенной речи Уиллсон выдохнул, будто за время своих предположений и не дышал вовсе. Он ещё раз пролистал медкарту и обнаружил, что у пациента отсутствовала страховка. Может, поэтому никто не торопился его лечить?

- Хаус, у нас есть проблема, - Джеймс протянул Грегу планшет с медкартой и ткнул пальцем на строчку со страховкой, - что будем делать с этим? Никто не даст нам провести большую часть анализов.

Не хотелось признавать очевидного: Хаус был прав. И чем быстрее пациента проверят на наличие других симптомов, тем быстрее станет понятно, волчанка это или нет. Пока данных для постановки такого диагноза слишком мало, хотя Джеймс практически уверен, что это она. Практически. Сомнения имеют место быть. Уиллсон смерил коллегу очередным недовольным взглядом, но недовольным лишь потому, что у Джеймса было две руки и две ноги, он физически не смог бы сделать всё, о чём они только что проговорили. Разве Хаус не должен был помогать, а не только строить теории относительно диагноза? Но тот будто вообще забыл, о чём они говорили. Конечно, большую часть из того, что Грегори проговорил, Джеймс понял, но что-то всё же ускользало от его понимания. Глюкокортикостероиды...почему Хаус сделал акцент на них?

Пока Уиллсон всерьёз задумывался над значением слов, Грегори с пациентом о чём-то болтали, и Джеймс даже упустил момент, когда Хаус умудрился сбежать. Осознав это, Уиллсон выскочил в коридор, попытавшись окрикнуть того, кто для человека с тростью сматывался от проблем слишком быстро.

- Вот же говнюк, - обречённо выдохнул Джеймс, вернувшись в палату и смущённо взглянув на пациента. Тот, кажется, тоже ничего не понимал, но ему и положено было ничего не понимать, в отличие от врача, который вообще-то должен был спасти ему жизнь. Если Уиллсон был прав и у этого Энцо действительно волчанка, без препаратов жить ему оставалось не так уж долго, - давайте мы с вами пока заполним некоторые фрагменты цепочки, - Джеймс постарался отвлечь пациента от того, что один из его лечащих врачей свалил в неизвестном направлении. Наверное, он просто тянул время, пока сам думал, как взять анализы у того, кому не о платит их медстраховка, - скажите, вы недавно не переносили какое-нибудь серьёзное острое вирусное заболевание? - начал Джеймс, приготовившись записывать. А что ему оставалось? Он задавал вопросы из разряда "ну если что-то из этого совпадёт, то это точно волчанка". Однако пациент отрицательно покачал головой. - Может быть антиконвульсанты? - он буквально тыкал пальцем в небо, потому что если бы что-то из препаратов и принималось, оно было бы занесено в медкарту. - Вы в последнее время не теряли резко вес? - Уиллсон лишь успел задать этот вопрос, когда в палату вернулся ураган по имени Грегори Хаус с каким-то бланком. Джеймс сначала удивленно приподнял бровь, а после расслабленно выдохнул. Ну, его хотя бы не бросили на произвол судьбы. И, судя по всему, Хаус нашёл, как нагнуть систему.

- Хаус, что ты натворил? - он услышал фамилию коллеги из коридора и поспешил закрыть в палату дверь. Явно что-то незаконное, раз его хотели четвертовать, но Уиллсон будет препятствовать этому, пока пациент не будет здоров. - Не смотрите так на меня, - это уже было обращено к пациенту, - делайте, что он говорит.

Пациент сначала смотрел на них, как на дураков, но, видимо, смекнув, что выбора у него немного, заполнил бланк и протянул обратно Хаусу в руки. Уиллсон в этот момент стоял за его спиной, рассматривая те назначения, которые удалось получить.

- Экспериментальная программа? - с сомнением уточнил он, и до него дошло, что собирался сделать Хаус. Он то ли гений, то ли сумасшедший. То ли всё вместе. - Если успеем взять кровь до полудня, можем получить результаты сегодня.